Констанс О`Бэньон - Соловьиная ночь

Рейли пристально посмотрел на дядю. Теперь он сам едва сдерживал гнев.

— Не понимаю, — медленно проговорил он, — разве я дал хоть малейший повод, чтобы обвинять меня в том, что я позорю наш род? Хотел бы я посмотреть на человека, который осмеливается заявлять подобное,

— Бываешь ли ты в обществе леди Гэрриет Пинсворт? — напрямик спросил герцог. — Да или нет?

Рейли бросил быстрый взгляд на свою мачеху. В этот момент Лавиния была занята тем, что внимательно рассматривала подол своего платья. Однако он заметил, что у нее на губах промелькнула самодовольная улыбка. Уж кому-кому, а Лавинии было хорошо известно, что не кто иной, как ее Хью развлекается в обществе упомянутой леди Гэрриет, — и это было известно всему Лондону. Однако она не спешила докладывать об этом герцогу.

Рейли молча смотрел на дядю.

— Тебе нечего возразить? — воскликнул тот. — Ты не только пятнаешь себя неблаговидной связью, но еще и подстрелил на дуэли мужа этой особы!

Лицо герцога исказилось от гнева, а искривленные подагрой пальцы сами собой сжались в кулаки.

— Дуэль — благородное дело, Рейли, — говорил он, повышая голос, — а ты позволил себе трусливо выстрелить в человека, который повернулся к тебе спиной! Слава Богу, лорд Пинсворт остался в живых! Неужели ты думал, что я ни о чем не узнаю, потому что поединок состоялся где-то в глухомани? Неужели ты мог допустить, что я закрою глаза на то, что кто-то из мужчин нашего рода празднует труса?

Выражение лица Рейли ни в малейшей степени не выдавало той бури, которая разразилась у него в душе. Особенно его уязвило, что дядя поверил этой гнусной клевете. Но взгляд Рейли остался холоден, а лицо невозмутимо.

— Можно полюбопытствовать, откуда у вас все эти сведения? — спокойно поинтересовался он.

Герцог побледнел еще больше и, откинувшись на спину, закрыл глаза.

— Я не намерен давать тебе отчет, — сказал он.

Рейли взглянул на Джона, а тот едва заметно кивнул в сторону Лавинии. Тогда Рейли круто обернулся к мачехе, которая смотрела прямо на него, и в ее холодных голубых глазах светился неприкрытый триумф. Ему и в голову не могло прийти, для чего ей понадобилось возводить на него напраслину.

Голос Рейли был по-прежнему ровным, однако глаза метали молнии.

— Вы сказали об этом дяде, Лавиния? — спросил он.

Лавиния выступила из темного угла и уселась на край постели.

— Я не хотела говорить, Рейли, — пробормотала она дрогнувшим голосом, — но твое безответственное поведение бросает тень на репутацию всех членов нашей семьи…

Наконец Рейли понял, что Лавиния оклеветала его ради того, чтобы выгородить в глазах герцога своего сына Хью.

— А что же мой братец, Лавиния, — усмехнулся он, — почему он тоже не явился сюда и не присоединился к хору моих обвинителей?

— Что касается меня, Рейли, я тебя вовсе не обвиняю, — поспешно проговорил Джон, рискуя навлечь на себя гнев отца.

— А тебя никто не спрашивает! — зарычал на сына герцог. — Изволь молчать, пока я разговариваю с твоим кузеном.

Казалось, Джон хотел еще что-то добавить, но, не выдержав грозного взгляда отца, отвел глаза и отступил в сторону.

Рейли понимал, что Джон не решится встать на его защиту. Он остался в одиночестве. Сможет ли он разоблачить ложь, которую нагромоздила вокруг него Лавиния?

— Вы не ответили мне, Лавиния. Где мой брат? — настаивал Рейли.

— Как это и полагается юноше его возраста, он всецело занят учебой, — заявила Лавиния. Она горделиво приподняла голову и твердо выдержала насмешливый взгляд Рейли. — Я предупредила твоего дядю, что ты будешь все отрицать.

Гордость и обида боролись в его сердце.

— Нет, не буду, — наконец сказал он. — Если мой дядя решил поверить вам на слово, то нет никакого смысла спорить.

Герцог слегка приподнялся на локте.

— Конечно, я ей верю, — сказал он. — Не говоря уж о том, что Лавиния была женой моего родного брата, она принадлежит к старинному и уважаемому роду… А твоего отца я предупреждал в свое время, что от брака с дочерью купца не приходится ждать ничего хорошего. Однако он не внял моим предостережениям. И я могу лишь порадоваться, что он не дожил до этого дня и не видит, как его сын от купеческой дочки позорит нашу благородную фамилию.

Вне себя от гнева, Рейли сделал шаг к дяде, но герцог уже обессиленно упал на подушки.

— Обо мне вы можете говорить все что вам заблагорассудится, — воскликнул Рейли, — но не смейте дурно отзываться о моей матери! Когда она умерла, отец был безутешен. Именно в своем первом браке он обрел и любовь, и состояние. Вам это известно не хуже меня.

Лицо герцога покрылось красными пятнами, а руки задрожали.

— Все, что мне известно, Рейли Винтер, это то, что уважения нельзя купить! — крикнул он. — О да, я знаю, что последние пять лет ты платил по моим счетам. Но я тебя об этом не просил. И не жди, что я буду тебя благодарить. Я не собираюсь этого делать!

— Тем не менее именно благодаря деньгам моей матери род Винтеров мог вести жизнь, достойную своего имени. Не правда ли? — вздохнул Рейли.

— Будь ты проклят, Рейли, — сверкнул глазами герцог, — вместе со своими чертовыми деньгами!

— Да что вы, дядюшка! Позвольте вам напомнить, что все, что вы имеете, оплачено деньгами, которые нажиты моим дедом-купцом. Каждый кусок хлеба. Даже услуги вашего дворецкого.

— Ты опозорил нас всех, — в бешенстве крикнул герцог. — Чтобы ноги твоей больше не было в этом доме! Знать тебя не желаю!.. И если после моей смерти мой сын разрешит тебе сюда вернуться, ему еще придется пожалеть, что он связался с тобой!

Задыхаясь от возмущения, Рейли повернулся, чтобы уйти. К сожалению, никто не попытался удержать его.

Когда он затворил за собой дверь спальни и стал спускаться по лестнице, разгневанный голос герцога все еще звучал у него в ушах: «Убирайся с моих глаз и больше никогда не возвращайся! А еще лучше покинь страну!»

Едва он сбежал по ступеням и оказался перед входной дверью, его нагнал Джон.

— Подожди, Рейли! Мне нужно с тобой поговорить, — сказал Джон, кладя ему руку на плечо.

Однако он яростно сбросил со своего плеча руку кузена и, чуть не сбив с ног растерянного дворецкого, выбежал на улицу. Он знал, что Джон на его стороне, но в этот момент ему ни с кем не хотелось разговаривать.

Однако Джон догнал его, схватил за локоть и заставил обернуться.

— Нам-то с тобой известно, что с лордом Пинсвортом стрелялся Хью, — сказал он.

Рейли поднял глаза к небу и попытался взять себя в руки.

— Все в Лондоне знают, что в этой дуэли виноват Хью, — сказал Рейли. — Не могу поверить, что до твоего отца не доходили слухи об этом. Но хуже всего то, что он остался глух к моим словам. Почему он настроен ко мне враждебно?